Автор: Владимир Дзех

Плагин для Фигмы и слово года

Плагин будет интересен продуктовым дизайнерам: попробуйте его для компонентов и компонент-сетов вашей дизайн-системы, он поможет красиво и логично оформлять их и делать матрицы возможных вариантов. Он называется Component Grid Builder. В конце — подробней про его применение. 

Но сначала я хотел бы рассказать про процесс, как я его написал. Кто в последнее время не говорил про вайб-кодинг? Слово года!

Вайб-кодинг

Это мой первый плагин для Фигма, и я не написал бы его без помощи Клода. Да, временами было нелегко: написать подобный плагин исключительно вайб-кодингом и запросами в чат не получится (по крайней мере, сейчас), и в какой-то момент мне пришлось вникать в код и помогать Клоду исправлять ошибки. 

Всё началось примерно так:

— Чувак, у меня есть идея! Давай напишем плагин? Вот минимальные требования к тому, что он должен делать: …

В ответ я получил три файла кода и отличную инструкцию, как скормить это Фигме, чтоб всё заработало. Первые итерации происходили довольно просто. Я просил что-то изменить, Клод переписывал код, я копировал и заменял файлы. Если возникала ошибка, я копировал её и показывал Клоду, он снова переписывал, я копировал… 

Но в какой-то момент я столкнулся с тем, что никакие переписывания плагина самим Клодом в ответ на отправленные ему ошибки из консоли не приводили к какому-то прогрессу. Клод хорошо знает JS, но плохо знает Figma API. 

Поэтому пришлось взять одну из последних работающих версий и поменять тактику. Я разобрался в предложенном коде и стал делать более точные запросы конкретных функций, параллельно проверяя их доступность в АПИ Фигмы, уже осознанно меняя код и тестируя работоспособность плагина после каждого значимого изменения. Где-то Клод помог мне понять, что происходит в коде, где-то пришлось подсказывать ему, как можно сделать оптимальней и проще, но самое главное: вместе у нас получилось! 

Современные большие лингвистические модели — это, правда, очень хороший и работающий инструмент. Он сильно снижает порог входа в какую-либо тему и помогает очень быстро чему-то научиться. Если вы ещё не пробовали — очень рекомендую. Самое крутое: им можно задавать какие угодно глупые вопросы и получать моментальные ответы. Да, они ошибаются, и все их ответы нужно перепроверять, но в некоторых делах проверять гораздо проще и приятней, чем писать самому. Просто помните, что эти модели в самой своей архитектуре устроены так, чтоб генерировать случайные наборы данных, очень похожие на правду ;)

Про плагин

Я уже писал про плагин на Линкедине, вот ссылка, посмотрите видео. Прямо сейчас я готовлю новый релиз, который позволит настраивать положение подписей (мне не всегда нравится, что они торчат слева и сверху). 

Как его использовать?

Самое базовое применение — аккуратно подписать варианты компонент-сета, чтобы было проще работать с ним в дальнейшем и быстро понимать, что компонент может и какой вариант нужно править. Да, есть плагины, которые делают что-то похожее, но они либо делают это не очень красиво, либо недостаточно гибкие. 

Кроме базовой функции организации компонент-сетов, вы можете взять любой инстанс, предварительно настроить его так, как вам нравится: изменить текст, включить все скрытые слои (Boolean property); и потом, одним нажатием кнопки плагина сделать матрицу возможных вариантов для того, чтобы наглядно увидеть, как инстанс ведёт себя при применении разных сочетаний свойств. 

Зачем это нужно? Чтобы в то время, когда вы редактируете компонент, не забыть про скрытые слои, которые влияют на компонент в определённых состояниях. Они должны смотреться согласованно и не ломать инстанс компонента при включении. В моей практике работы с компонентами это частая история. Когда, например, поменял цвет иконки, которая была видна, а про скрытые — забыл. 

Кроме того, такие матрицы позволяют отслеживать, насколько любые изменения компонента-родителя ломают поведение его инстансов. Чтобы дизайнеры, которые пользуются вашими компонентами, не ругали вас после обновления библиотеки, и вам не приходилось бы откатывать последние пуши, вы, как минимум, можете визуально просматривать такие матрицы во время редактирования. А ещё можно делать что-то похожее на скриншотное тестирование: в отдельном тестовом файле держать такие матрицы со всеми возможными вариантами, поверх — скриншот с наложением слоя Difference и любые визуальные отличия при обновлении сразу бросаются в глаза. 

Ну и ещё одно небесполезное применение — можете делать красивую документацию для разработки. Рядом с макетами страниц и основным флоу положить красивую раскладку разных состояний компонента, чтобы разработчик быстрее вник и точнее реализовал вашу задумку. 

Пожалуй, на этом всё. Спасибо за внимание, пользуйтесь плагином, рассказывайте друзьям, количество пользователей и ваши лайки помогают мне поддерживать и развивать плагин!

Быстрый UI

Как спроектировать приложение так, чтобы его работа воспринималась как быстрая и отзывчивая и как избежать ошибок при проектировании интерфейса, которые влияют на восприятие скорости работы веб-приложения.

Мгновенная обратная связь на действия пользователя

В современных приложениях обратная связь интерфейса должна быть мгновенной, даже если приложению нужно некоторое время для того чтобы сгенерировать и загрузить новый контент на устройство пользователя. Мгновенная обратная связь помогает понять, что приложение нормально работает и воспринимать работу с ним как легкую и быструю. В приложении это можно реализовать изменив состояние интерактивного элемента сразу после взаимодествия с ним. Например, можно сразу после нажатия на пункт меню пометить его как выбранный и начать загрузку содержимого новой страницы, мгновенно открыть выпадающее меню или модальное окно и отобразить данные после их загрузки.

Раздельная загрузка и перемещающийся контент

Если на странице есть тяжелый контент, который требует времени для вычисления, сбора или загрузки с сервера, его часто выделяют в отдельный запрос, чтобы сначала показать легкие, а затем более тяжелые данные. Например, сначала загружается и отображается главное меню, заголовок и описание раздела, а списки элементов и их детали — позже.

Но в этом кейсе нужно быть внимательным к интерактивному контенту, который может изменить свое положение после полной загрузки страницы. Самая частая проблема, с которой могут сталкиваются пользователи в этой ситуации, — это ошибочные клики и как следствие неадекватная работа приложения. Такое происходит, если интерактивные элементы перемещаются в тот момент, когда пользователи собираются взаимодействовать с ними. Например, пользователь нашел нужную строку и намереваться кликнуть по ней чтобы открыть соответствующий раздел, но прямо перед нажатием были загружены новые данные, которые сдвинули этот элемент, и клик происходит на другой элемент. Этот прием часто используют намеренно, подсовывая баннер вместо основной кнопки и зарабатывая на этом деньги, что лично меня очень раздражает.

Вы можете безопасно отобразить контент в любое время, если он имеет фиксированные размеры и не изменит свое положение после загрузки другого контента. Контент, который может значительно сдвигаться после загрузки других блоков, должен отображаться только после того как будет загружен другой контент, который может повлиять на этот блок. Просто не показывайте или блокируйте его до завершения загрузки. Проектируйте приложение так чтобы отображать контент слева направо и сверху вниз без изменения его положения.

Кэширование данных

Еще один эффективный способ быстро показать данные — использование кэша. Если пользователь ранее посещал ваше приложение вы можете сохранить его данные в кеш и мгновенно показать их при следующем входе, при этом отправить запрос на сервер и обновить данные после получения ответа. Этот метод также помогает оптимизировать работу приложения, ограничивая количество запросов к серверу.

Однако использование этого метода может также привести к неожиданному сдвигу элементов интерфейса и ошибочным кликам. Конечно, самый простой способ избежать этой проблемы — не использовать кэш, особенно если они могут устареть к моменту просмотра страницы. Просто всегда показывайте новые данные.

Но если вы используете кэш, вам нужно определить среднее время, через которое данные становятся устаревшими, и исходя из этого периода настроить работу приложения.

Я могу выделить два способа работы с кэшированными данными, основываясь на частоте их обновления:

  1. Часто обновляемые данные: если данные часто устаревают в течение одного просмотра страницы, не используйте кэш. Пусть пользователь подождет ответа сервера зато получит актуальные данные.
  2. Редко обновляемые данные: для данных, которые остаются неизменными на протяжении нескольких посещений, но иногда могут устареть, используйте кэш. Одновременно с показам данных из кеша отправляйте запрос на сервер для проверки и делайте это периодически, пока пользователь находится на странице.

Как только мы поймем, что данные устарели, нужно аккуратно заменить их, так, чтобы избежать ошибочных кликов. Аккуратно — это значит сначала отобразить сообщение о том, что данные устарели и предложить пользователю обновить их нажав на кнопку. Только после нажатия на кнопку — перерисовать страницу и отобразить новые блоки. В данном случае можно сделать это мгновенно.

Спиннеры, лоадеры и скелетоны

Это элементы интерфейса которые показывают что приложение работает, пока контент загружается или обрабатывается. Вы с ними знакомы и часто их используете. И, возможно, даже слишком часто. Лоадеры, предназначены для того, чтобы скрыть задержки в работе приложения и скрасить ожидание, но, как показывает практика иногда они только делают на этом излишний акцент.

Не используйте лоадеры, если страница загружается быстро!

Если страница загружается менее чем за 1 секунду, индикаторы загрузки не нужны, так как они не окажут того влияния на пользовательский опыт, который вы ожидаете. Если задержка появления новых данных составляет менее одной секунды и вы дали пользователю немедленную обратную связь на его действие, пользователь не заметит задержки в отклике приложения. Использование загрузчиков в таких ситуациях может только раздражать: быстро мигающая страница создаст у пользователей ощущение, что они не успевают уследить за быстро меняющимся контентом. Это создает ощущение странного поведения и медленной работы приложения.

Но что если мы не можем знать, загрузится ли страница быстро или нет?

Конечно, мы не можем знать все заранее, но мы можем не показывать загрузчики. Если вы не уверены во времени загрузки страницы, используйте короткую задержку (500-1000 миллисекунд) перед показом индикаторов загрузки. А после этой задержки покажите загрузчик, добавив анимацию его появления. Таким образом, если страница загрузится быстро, задержка будет почти незаметной для пользователя и он не увидит мелькающий индикатор.

Внимательный читатель может заметить, что если страница загружается немного дольше 500 миллисекунд, пользователи все равно могут столкнуться с этой проблемой и увидеть мигающий загрузчик.

Да эта задержка не устранит мигание полностью, но оно значительно сократит количество таких случаев. Если у вас есть данные о среднем времени загрузки страниц, настройте время задержки для еще большего уменьшения этого эффекта.

Спасибо за прочтение! Если вы согласны с этими советами — делитесь ими в своих социальных сетях или каналах!

Чевенгур

В детстве я с трудом продирался сквозь «Котлован» Платонова, а в ноябре прошлого года, захотел перечитать в очередной раз пережить что-то из знакомого прошлого, но я скачал издание, в котором первым шёл «Чевенгур».

«Есть ветхие опушки у старых провинциальных городов. Туда люди приходят жить прямо из природы. Появляется человек — с тем зорким и до грусти изможденным лицом, который все может починить и оборудовать, но сам прожил жизнь необорудованно». 

Я начал с начала и не успокоился, пока не проводил Сашу в тёмные воды озера Мутево.

И вот что я вам скажу. Томительно, сильно и честно.. Меня встретил целостный и правдоподобный мир, в который хотелось погружаться глубже и глубже.

Погружаться в его темные воды, вслед за Сашей и его отцом, чтобы рассмотреть, что же там происходит, по ту сторону уже родившегося коммунизма и понять мотивы главных героев.

Первое и самое сильное в романе, то, что цепляет многих — это уникальный язык Платонова. Я перечитывал особенно красивые места в попытках понять их внутреннее устройство и разглядеть, откуда возникает это напряжение. Язык, в котором я слышал отголоски прочитанных мной ранее Павича, Хармса и Леонида Андреева. В котором неожиданными сочетаниями, балансирующими на грани бессмыслицы, сплетается магический реализм романа.

 «От привычки пастушьей жизни он мог ночью узнавать птицу на лету и видел породу дерева за несколько верст; его чувства находились как бы впереди его тела и давали знать ему о любых событиях без тесного приближения к ним». 

Стиль повествования, как будто сшитый швами наружу, из лоскутов разной фактуры и цвета. Казалось, им сложно было не только сочетаться друг с другом, но и удерживаться рядом. Но вопреки всему он отлился в сильный и крепкий монолит благодаря тому как искренне, сильно, до саморазоблачения, автор верил в идеи коммунизма, вокруг которых выстраивал такой честный и подробный мир. 

Мир «брошенных людей, жмущихся друг к другу не от любви и родственности, а из-за недостатка одежды». Мир босых пролетариев, чутьём прокладывающих дорогу в своё будущее. Мир, пропитанный обидой, одиночеством и тоской по ближнему человеку, где персонажи блуждают «со скорбью неясной опасности», убивая и прогоняя от себя одних людей и собирая других прочих. 

Этот мир с самого начала противопоставлял себя внешнему, обустроенному самой природой и временем миру. Томился в себе его враждебностью, но постоянно оглядывался на него и измерял себя его мерилами. Кажется именно из-за этого противостояния он изначально был обречён.

«… в России революция выполола начисто те редкие места зарослей, где была культура, а народ как был, так и остался чистым полем — не нивой, а порожним плодородным местом. И Дванов не спешил ничего сеять: он полагал, что хорошая почва не выдержит долго и разродится произвольно чем-нибудь небывшим и драгоценным, если только ветер войны не принесет из Западной Европы семена капиталистического бурьяна.»

Он был не в силах охранять свою хрупкую и искусственную форму от сурового устройства тех тел, из которых был слеплен. Они разрушали этот мир, разрушая в том числе и самих себя. Удивительно, что эта обида, враждебность и противостояние пережило поколения и длится во многих из нас до сих пор. 

И так же, как я вижу параллели с современным миром, я нахожу неожиданно близкими некоторых персонажей в книге. Я понимаю чувства Дванова, которые не давали ему покоя, срывали его с места и отправляли в новую дорогу. И узнаю в себе ту жадность к людям, от которой Симон Сербинов вел книгу усердного учета «знакомых людей». 

Мне даже захотелось завести такую же, и я вспомнил, что когда-то, в конце прошлого века, у меня было что-то похожее. Но это была всего лишь записная книжка с телефонными номерами и адресами друзей и знакомых. Некоторые из них прошли мимо одной встречей, некоторые задержались на годы, но все они осталась в прошлом.

«Уже многими друзьями Сербинов осиротел и некогда прицепил себя к большевикам — из страха остаться позади всех, но и это не помогло: друзья Сербинова продолжали полностью расходоваться помимо него, и Сербинов ничего не успевал скопить от их чувств для себя, как они уже оставляли его и проходили в свое будущее».

Но я успел для себя скопить достаточно чувств, и с теплотой вспоминаю каждого, кто делился ими со мной. 

Роман же наполнен таким удивительным количеством чувственности, что она местами может показаться совершенно неприемлемой для сюжета и столь сурового пролетарского класса: еще чуть-чуть и персонажи перейдут ту тонкую черту, за которой прощальный товарищеский поцелуй станет страстным, а время, проведенное “до первой чистой зари на соломе в нежилом сарае в умственных поисках коммунизма и его душевности” — томным. Но автор каждый раз вовремя останавливает фантазию читателя:

«— Не гладь меня, не стыди человека, — отзывался Сотых в теплой глуши сарая. — Мне и так с тобой чего-то хорошо».

Любой класс состоит из людей, а люди устроены в своей природной сути одинаково: познают этот мир и ищут своё предназначение посредством чувств.  

Интересно наблюдать, как меняется повествование, становясь домашним, семейным или даже интимным в те моменты, когда персонажи теряют общие фамилии и обретают личные имена. Как из товарищей они превращаются в сыновей, обретают, хоть и приёмные, но семьи, и хоть и чужих, но переживающих и волнующихся, близких, отцов и матерей. 

Мир романа при всей его абсурдности и утопичности получился настолько правдоподобным и ощутимым, что только за это я бы рекомендовал её к обязательному прочтению.

Дизайн-система

Ниже — мои, немного отредактированные и дополненные, ответы на вопросы Саши Ефремова для его статей на Медиуме и vc.ru про дизайн-системы.

Более 10 лет я работаю в Контуре. Последние 5 лет я работаю над дизайн-системой продуктов Контура — делаю Контур.Гайды. Сразу скажу, что тексты гайдов, компоненты и библиотеки результат долгой и кропотливой работы многих дизайнеров и разработчиков Контура. Гайды и библиотеки поддерживает отдельная команда. Я долгое время был руководителем этой команды, сейчас сочетаю в себе роли аналитика, писателя, проектировщика интерфейсов, тестировщика и менеджера продукта.

Что такое дизайн-система?

Дизайн-система — это сложный организм, который имеет единый источник правды в дизайн-токенах.

В моём понимании дизайн-система это инструмент, который помогает формировать и поддерживать единый пользовательский опыт при взаимодействии с разными продуктами компании, а также оптимизировать расходы компании на создание этих продуктов.

Дизайн-система это синхронизированные между собой библиотеки компонентов для дизайнеров и фронтендеров, имеющие подробную спецификацию, документацию, набор примеров и список бест практис. Это организм, имеющий единый источник правды в дизайн-токенах. Это культура взаимодействия с ним и выделенная команда для его поддержки.

Зачем делать свою дизайн-систему если их и так тьма?

На свою систему влиять проще и в итоге она со временем становится дешевле

Всё зависит от контекста: от продукта, проекта, его возраста и его амбиций.

Если проект только на старте и тебе нужно сделать MVP, то можно делать его на основе любой сторонней бесплатной или платной библиотеки или юай-кита. Сначала сторонняя библиотека может казаться избыточной, но со временем в ней станет тесно.

С развитием продукта будут появляться такие требования к компонентам, которые будет сложно, долго или дорого реализовать с помощью сторонней библиотеки. Придется делать рядом свои компоненты и постепенно переезжать на них.

На свою систему влиять проще и в итоге она со временем становится дешевле. Скорее всего вы не сможете повлиять на разработку дизайн-системы от Google не находясь внутри компании. Или это будет очень трудно.

С чего начать создание дизайн-системы?

Один из вариантов — закинуть опрос

Как всегда, нужно начинать с исследования. Скорее всего в компании уже есть какие-то элементы дизайн-системы, и нужно понять как ими пользуются в компании.

Дизайн-система это продукт, нужно подходить к её развитию, как к развитию продукта: узнавать у пользователей, какие у них есть сложности, что «болит» у дизайнеров, что у фронтендеров, какие сложности есть в коммуникации между ними и в реализации задуманного дизайнерами.

Как один из вариантов что поделать — можно закинуть опрос на каждую из ролей и подумать как решить их проблемы. Может выясниться, что дизайн-система на этом этапе еще не нужна. Будет достаточно нарисовать общий UI. Или, например, у вас есть общий UI, но при этом слишком простые компоненты для фронтендеров, нет системности в их использовании и нужно предоставлять более сложные, но строго унифицированные компоненты.

Какой самый важный параметр хорошей дизайн-системы?

Хорошая система — гибкая и отзывчивая

Если изменение, которое тебе нужно внести в систему и распространить на все продукты занимает неделю или две, то это отзывчивая система. В плохих сценариях изменения могут «раскатываться» годами. Бюрократия и неповоротливость — главный недостаток любой системы.

Тут всё будет зависеть от того, насколько хорошо вы наладите взаимосвязь с сообществом и пользователями системы (дизайнерами, фронтендерами и прочими ролями), и на сколько они будут заинтересованы вмешиваться, влиять на систему и помогать в её развитии. Любая система это коллективный продукт, и её нельзя создать изолированной командой.

Второй признак — удобство использования. Если дизайнер или фронтендер понимает как пользоваться системой не читая длинных инструкций, то скорее всего она удобна, а значит стройна и не противоречива. Хотя, без подробной спецификации и документации всё равно будет не обойтись.

Насколько сложными могут быть компоненты дизайн-системы?

Мы собираем примеры страниц сервисов, чтобы помогать дизайнерами увидеть общую картину

Можно идти в усложнении до тех пор, пока компонент не станет настолько сложным и неповоротливым, что его будут использовать уже только как пример шаблона, который можно детачить (если говорить про компоненты библиотеки в Фигме). При этом отсоединенный компонент всё равно собран и состоит из более мелких компонентов — элементов дизайн системы.

Пример: когда мы работаем с модалками или некоторыми выпадающими меню дизайнеры детачат и модифицируют их. В итоге модалка уже не работает в дизайне как компонент, а переходит в формат шаблона, но состоит из таких компонентов как шапка, подвал, панель с кнопками, вуаль и прочих.

Также мы собираем шаблоны экранов, чтобы помогать дизайнерам держать всё в консистентном виде и отталкиваясь от этих шаблонов создавать новые продукты и понимать заложенные в дизайн-систему принципы. Такие шаблоны уже нельзя назвать компонентами дизайн-системы, но это всё равно её составные части и продолжение применения единых принципов в более крупных масштабах.

Что такое дизайн-токены?

Будьте готовы что с первого раза у вас не получится выстроить достаточно гибкую и стройную систему

Дизайн-токены это один из «источников правды» дизайн-системы и её параметров, наряду со спецификацией компонентов и правилами их использования. Система токенов помогает сократить время на внесение изменений, увеличивает гибкость и уменьшает стоимость разработки. А ещё токены помогают дизайнеру и разработчику понимать друг-друга и общаться на одном языке.

Сейчас в нашей дизайн-системе всё ещё не хватает простой и стройной системы токенов как единого источника правды. Есть достаточно большой набор токенов-переменных, но он сложный для понимания и у него нет спецификации и единой системы нейминга.

Будьте готовы что с первого раза у вас не получится выстроить гибкую и стройную систему, и в какой-то момент придется всё переписать, может быть даже не один раз.

Как вносить изменения в компоненты и не поломать их в продуктах?

Мы делим релизы на мажорные и минорные и глобально обновляемся примерно раз в год

В библиотеках для фронтенда мы придерживаемся стандартной конвенции семантического версионирования, поэтому мы стараемся откладывать критичные, ломающие обновления для мажорных релизов, а в рамках минорных обновлений поддерживаем обратную совместимость, поддерживаем все текущие компоненты, аккуратно добавляем новые фичи и исправляем баги.

В следующем мажорном релизе те компоненты которые мы планируем удалить мы объявляем устаревшими и только через одну мажорную версию удаляем. То есть у дизайнеров и разработчиков есть целый год, чтобы заменить устаревшие компоненты и переписать код на новое АПИ.

Чуть раньше чем для фронтенда мы выпускаем новую библиотеку в Фигме и так же стараемся поддерживать её не внося ломающих изменений. Для стабильности все изменения в компонентах тестируются скриншотными тестами, в том числе и в Фигме.

В данный момент я не ищу работу, но открыт к предложениям от компаний, имеющих офисы разработки в странах Евросоюза. Если вам нужен ведущий дизайнер — напишите мне в телеграм: @dzekh.

Продолжение следует

У этой истории есть продолжение. О выходе новых записей вы сможете узнавать подписавшись на канал в Телеграме. Иногда я дублирую сообщения о новых постах в своем Инстаграме, но не всегда, не так регулярно и с большим опозданием.

Вот небольшей список глав у которых уже есть черновики.

Школа

Самое трудное и, наверное, тяжелое время моей жизни. Вернее будет сказать место, потому что в то же время были и фото и радио-кружок, которые оставили совершенно другие воспоминания. Взаимоотношения с одноклассниками и попытки найти друзей.

Отношения

Глава о том, что для меня значат и какую часть жизни занимают «отношения». Я вернусь к недосказанному в первой главе — сну про первую любовь, расскажу о том, как у меня складывались отношения с противоположным полом в детстве, в периоды юности и взросления. Как я видел и воспринимал женщин и как открывал для себя чувственную сторону и сексуальность.

Свадьба

Начало наших отношений с Климентиной, свадьба, первый опыт семейной жизни, и жизни в своей квартире отдельно от родителей. Совместное решение поступать в Екатеринбургский театральный институт.

Смысл жизни

Это расшифровка моего с Эдичкой диалога, произошедшего в Кургане, в январе 2021 года. Мы говорили о театре, о подтекстах и планах, о пьесе «Звук шагов» и смысле жизни.

— Вот смотри, Эдик, когда у нас театр-студия была. Когда мы там Беккета ставили, вот это всё…
— О! Да, Володя, это вообще было замечательно.
— Я тогда, вообще, слабо понимал, что происходит. Мне просто нравилось, что в этом во всём присутствует какая-то вот такая таинственность, непонятность, какая-то такая тайна, которую каждый может сам по-своему трактовать. Было бы интересно сейчас попробовать разложить это как-то по полочкам. Может, и не получится. Но, мне интересно, какое у тебя было тогда видение того, что тогда происходило?
— Да, по подтекстам…
— Какие там были подтексты?
— Ты же слоями видишь спектакль. Есть слой одного, понимания, другого третьего, четвёртого, пятого. Если есть… Есть такое понятие — второй план роли, знаешь? Очень простое понятие. Допустим, если актёр однопланово играет — по мне это не интересно. Сейчас многие понимают, что это такое — второй план. Допустим, возьмем Кащея Бессмертного. Кто такой Кащей? Он злой, он всех ненавидит. Ну вот, всё, характерность выстроена — сыграть злого. И вот актер начинает его играть. Но, когда выстраивается второй план роли, тогда зритель начинает ближе понимать эту роль, ближе видеть. Кащей он злой, он обозлённый, он хочет всем зла, но он ещё одинокий и несчастный. Ему… ему одиноко, понимаешь? Чувствуешь, да? И получается два плана роли. Получается, ты играешь злого, но одинокого человека. У тебя есть мотивация! Почему ты злой? Потому что ты одинокий, потому что тебя никто не любит. Если тебя полюбят, то ты будешь… А он… А третий план роли — он же влюблён! Он влюблён в бабу Ягу, понимаешь? А когда четыре плана актер себе выстраивает? Это вот есть что играть! Интересно самому актёру. И получается, очень удивительная ситуация.
— Слушай, ну два уже сложно сыграть мне кажется…
—Да нет!
— А четыре это уже совсем…
— Это легко!
— Гениям только…
— Да нет, это легко, Володя, это просто даётся, легко.
— Ну вот смотри, Эдик, давай вернемся к теме про театр наш: «Театр номер два», «Приходят и уходят». Ты помнишь, вот эти, какие-то, пласты оттуда, что ты сам закладывал?
— Помню, как не помнить.
— Расскажи.
— Как не помнить, ты что! «Театр два», да! Как не помнить. Ты что! «Звук шагов», ну! О чем звук шагов? Ну, давай со звука шагов? Это моя любимая пьеса. Я надеюсь, когда-нибудь ещё поставить её.
— У меня до сих пор некоторые фазы в голове стоят. Голосом Тани: «Мэй? Да, мама».
— Да, сейчас можно… Я всё могу процитировать даже без текста. Ты же купил книгу, ты же фотку мне отправлял.
— А, да, я купил.
— Там перевод потрясающий!
— Да, это, кажется, единственная книга где вот такой нормальный, хороший перевод.
— Отличный перевод. Не с французского. Есть еще «Шаги». А этот, такой, более поэтичный перевод, очень такой, вот, очень… «Когда ты прекратишь, прокручивать всё это, Когда ты прекратишь, прокручивать всё это». «Однажды воскресным вечером…»
— Но это, как бы, про то, что мы в ловушке своего сознания. В мире, который построен нашим сознанием и ограничен им же. Мы в нём находимся, и не можем из него выбраться, как-то вот так, да?
— Хорошо, вот смотри… Режиссура — это математика. Это очень чёткая математика и геометрия одновременно. Это мы в Крыму встретились с одной преподавательницей математики. Верней алгебры. Я говорю ей — я в алгебре что-то совсем… и мы всю ночь (смеется) про режиссуру… Очень просто! Вычитывай Беккета. Что делает Мэй? Действие. Театр — это что? Это действие.
— Ходит?
— Ходит! Как она ходит? Там у Беккета написано.
— Ну, там схема, да, семь шагов, разворот.
— Пробовал нарисовать? Это восьмёрка. Символ чего?
— Бесконечности?
— Бесконечности. О чём речь? О бесконечности. Что происходит? Я тебе пока один пласт рассказываю. Что происходит там? Она блуждает где? Инь и янь, инь и янь, понимаешь? Хорошо, учитываем следующее, что мы видим, процесс какой? Сначала она ухаживает за мамой. Потом идет рассказ о том, как она родилась и выросла, потом появляется Эми и Уинтер. Миссис Уинтер. И я понимаю одну простую вещь: там про маму, дочь, маму, дочь, маму, дочь… Меня натолкнуло на это одно простое жизненное событие: смерть моего отца. Ты понимаешь? У неё мама умирает. С чего всё началось? Что будет дальше? Ты понимаешь, да?
— Ну, она умрет, потом её дочь умрет, если так рифмовать.
— Если так. Но, что это такое — это шаг за шагом. Это шаги. В чём абсурдность этой пьесы? В том, что жизнь… Люди… я даю подсознательное понимание зрителю, что жизнь абсурдна. Когда я похоронил отца, я искренне к этому отношусь, я не понял, зачем он жил. Я не понял. Чтобы меня родить? Чтобы я родил кого-то? А я тоже умру, а мой сын, тоже кого-то родит? И он тоже умрет. А тот ещё кого-то родит? В чем смысл? Бессмысленно, понимаешь? Вот эта цепь рождений — она бессмысленна. Нету… В жизни нету смысла.
— Ну, есть такое.
— В рождении… Но! Что делает Беккет, сука?
— Восьмёрочку, бесконечность.
— Бесконечность. Это бесконечно! И в жизни есть смысл, пока мы… пока звучит… Когда мы слышим звук шагов, мы обретаем смысл жизни… Понимаешь? Сверхзадача спектакля: «Смысл жизни — в самой жизни».


Эдичка

Днем я работал на заводе, а по вечерам отправлялся репетировать и играть пьесы театра абсурда

Эдичка вернулся из известного на всю страну пионерского лагеря «Артек», отработав там несколько лет подряд пионервожатым. Тогда же, в 95-м, он приехал в Курган и привёз с собой гештальт-тренинги и театр абсурда.

Эжен Ионеско, Жан Жене, Славомир Мрожек и, конечно же, Сэмюэл Беккет. Мы ставили «Театр II», «Приходят и уходят» и «Звук шагов». До сих пор в голове звучат Танины реплики из спектакля. Звучат, произнесённые её голосом и с теми особыми интонациями, которые были найдены после долгих обсуждений, репетиций и поисков смыслов. Тех смыслов, что были заложены автором, и тех, что находили отклик у исполнителя.

Пока однажды вечером, тогда ещё совсем дитя, она не позвала мать и не сказала: «Мама, этого мало». Мать: «Мало?» Мэй, так звали дитя: «Мало». Мать: «Что ты говоришь, Мэй, мало? Что ты хочешь сказать, господи, Мэй, что такое мало?» Мэй: «Я хочу сказать вот что, мама. Я должна слышать звук шагов, каким бы слабым он ни был». Мать: «А самих шагов разве мало?» Мэй: «Да, мама, самих шагов мало. Я должна слышать звук шагов, каким бы слабым он ни был».

© Сэмюэл Беккет, «Звук шагов», 1975

Театр абсурда открывал небольшую лазейку, как в сказке про Алису. Через неё можно было сбежать в мир, в котором правильно вкладывать в происходящее свои смыслы и выстраивать свои связи между кусками реальности. 

А гештальт-тренинги дали нам уверенность в себе, сблизили и помогли создать команду. На тренингах было что-то простое. Погружение в определенную ситуацию и проживание её под красивую медитативную музыку. Вопросы, на которые нужно было самостоятельно найти ответы и оставить эти ответы себе. Не обязательно вербальные. Ответы, приходившие в виде ощущений, образов или слов. И были задания, которые помогали нам больше доверять друг другу. Например, стоя на краю высокого стола, просто упасть назад, в руки стоящих за твоей спиной ребят, которые нежно ловили тебя и ставили на пол. 

Днем я работал на заводе, ремонтировал телефонные аппараты, играл с обычными работягами в «тысячу», попивая портвейн, а по вечерам и в выходные отправлялся в театр-студию играть пьесы театра абсурда.

Это очень таинственное и затягивающее действо, когда вокруг талантливого человека собирается какая-то тусовка, объединённая одной атмосферой и общей целью. Пусть странной, не сразу понятной и, конечно, у каждого из участников немного своей, но дающей ощущение особого сообщества и взаимопонимания.

Это несколько раз повторялось в моей жизни, примерно так же. Было что-то похожее с Ириной Павловой, Ильёй Маныловым и Светой Спириной. Но самое первое и самое сильное — это, конечно, Эдичка Шипицин.

Мы называли его именно Эдичка. Обнимались всей группой при встречах и расставаниях, долго провожали друг друга, гуляя по ночному городу после репетиций и тренингов, — никак не могли расстаться. Эдичке удалось создать коллектив, в котором каждый чувствовал себя индивидуальностью, творческой единицей и при этом важной частью этого единого целого — безымянного театра-студии.

В то время для меня, так же, наверное, как и для многих в моем возрасте, были важны вопросы, на которые не было и не может быть правильных и однозначных ответов. Сложные и неразрешимые вопросы, подобные коанам Дзен. «Ни мораль, ни религия не имеют отношения к сути любого отдельно взятого коана, ответом на коан является переживание». «Звук шагов» звучал тогда, как звук хлопка одной ладони, придавая необычайный смысл и вес всему происходящему, постулируя абсурдное и поэтому незыблемое утверждение: «смысл жизни — в самой жизни».

После предварительной подготовки эзотерическими обществами 90-х, после нескольких лет абсурда армии мне как натуре, склонной к размышлениям над великим и неоднозначным, эта атмосфера и вопросы казались близкими и обыденными. Что ещё заставит так сильно почувствовать вкус жизни, как ни хороший вопрос «жизни, Вселенной и всего такого»?

Как-то, находясь всё ещё в поиске ответов на подобные вопросы я спросил у Эдички:

— Все говорят, что нужно встать на сторону добродетели и сострадания. Выбрать самопожертвование и любовь, отрицая любое зло и ненависть. Отказаться от гордыни. Подставить вторую щёку. Смирить своё животное начало. А можно мне не выбирать? Не хочу отказываться ни от какой части себя и своей жизни.

Меня крестили в уже сознательном возрасте, лет около десяти. Бабушка привела меня в храм, священник сказал мне повторить молитву, плюнуть три раза через левое плечо и «отречься от сатаны, от всех дел его, всех ангелов его, от всякого служения ему и от всякой гордыни его». Делать этого я, конечно же, не стал, подумав: «Кто знает, может быть, ещё пригодится». Повернул голову налево и подмигнул сам себе левым глазом.

Я всегда сомневался. Особенно в вопросах выбора стороны. Раньше я просто сомневался, не доверял взрослым и хотел проверить всё сам, а сейчас я твердо уверен, что, отрекаясь от чего-то, клеймя это, отталкивая, мы лишь ограничиваем себя, отрезая именно от себя половину мира и всего существующего в нём. 

Я никогда не выскажу однозначно осуждающего или одобряющего мнения. Я предпочту сказать что-то типа: «В то время, в той ситуации, для конкретно этого человека это был единственно возможный способ действовать и интерпретировать эту реальность». Пространство вариантов бесконечно, и ни один из них не является ни правильным, ни ошибочным. Ты никогда не сможешь учесть все детали. 

Я не помню дословно того ответа, который дал мне Эдичка, но смысл его был таков: «Всё относительно, не парься. Благо для одного есть зло для другого». И это прозвучало для меня очень и очень подтверждающе мою модель мира.

Позже я узнал, что есть абсолютное зло. Но существует оно не где-то в аду или в дьявольских обрядах сатанистов. Оно мирно живёт среди нас, притворяясь чем-то обыденным, обычным и приемлемым. Бытовое насилие, нетерпимость. Но это уже совершенно другая история.

Самое большое и важное, что сделал для нас Эдичка, — он дал нам уверенность и свободу. Научил смотреть глубже, полнее воспринимать окружающее и сделал небольшую прививку хорошего вкуса. Тогда же началось мое знакомство с хорошим кино. Эдичка показывал нам фильмы Тарковского, Параджанова и Муратовой, Пазолини, Годара и Гринуэя, развивая наш вкус и способность думать.

Я был под сильным впечатлением от их сложности и наполненности, от этих безумных и ярких образов и до сих пор люблю подобное искусство. Искусство, в котором смыслы бесконечно наслаиваются друг на друга и кажется, что никогда не доберёшься до самой сердцевины. Можно пересматривать их, открывая каждый раз что-то, что не замечал раньше, находя новые рифмы к уже понятому и прочувствованному и просто любуясь красотой момента.

Осенью в студию пришли новые ребята, и тогда, посреди всей этой движухи и поисков ответов на главные вопросы, я познакомился со своей первой женой. 

— Хочешь палочку? — сказала она, предлагая поделиться со мной половинкой Твикс, пока мы шли, всё так же толпой, после одного из занятий по улице Ленина в сторону пригородного вокзала.

Я не отказался. Через некоторое время встреч и свиданий, после одной из проведённых вместе ночей я обвинял её в неприступности и в шутку шантажировал:

— Если пройдёт ещё одна такая тяжёлая ночь, то она будет последней в наших отношениях!  

Не знаю, что сработало: то ли шутка, то ли шантаж, но вскоре произошёл первый в моей жизни секс. Мне тогда шёл примерно двадцать первый год.

?‍♂️

Рожденный в СССР

На каждой советской кухне есть радиоточка — динамик в полосатой рифленой коробке. Он соединён двумя проводами с главной станцией, которая передаёт сигналы точного времени, новости, песни по заявкам радиослушателей или аудиоспектакли и готова оповестить страну, если случится ЧП или ядерная угроза.

Каждый день в шесть часов утра из динамика звучит гимн Советского Союза, ставший для многих на долгие годы первой и единственной мелодией будильника. А я иногда просыпаюсь перед шестью часами, не одеваясь иду на кухню, включаю радио, забираюсь с ногами на табуретку и жду.

Сначала звучат сигналы точного времени: 4 коротких и один длинный. Сразу после них торжественным аккордом начинается Гимн. Мне нравится мелодия, её звучание, торжественность момента и ощущение причастности к чему-то огромному. Сидя на табуретке в трусах и майке, на корточках, обняв колени руками, я дослушиваю гимн до конца и ухожу обратно в кровать поспать ещё часок перед школой.

Я не любил уроки истории, хотя уважал учительницу и восхищался ей. Мне было очень трудно уложить в голове все эти даты и факты из прошлого. И ещё мне всегда с трудом верилось в пафосные речи о свершившейся революции, светлых идеях коммунизма, подвиге советского народа и скорой победе мировой революции. Но в душе остались те образы, которые окружали меня в детстве и успели за это время стать близкими. Я жил внутри этой идеологии, которой было пропитано всё — от оформления спичечных коробок до архитектуры, включая эстраду, кино и театр.

Образы, которые жили в пламени галстуков-костров на шее или под красным лаком на пионерских значках. Образы, к которым обычно прилагался блеск в глазах и вера в светлое будущее. Они присутствовали в огромной надписи «СЛАВА КПСС» на крыше длинного цеха завода. Жили в замысловатых и богатых на детали гербах, в их колосьях, перетянутых лентами с надписями «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», написанные на всех языках союзных республик. В оформлении грамот и наград. В красном бархате знамён. В бесконечных образах Ленина, воплощённых в портретах, бюстах и барельефах в каждой школе и памятниках на каждой площади. В рассказах про печника или чернильницу из хлеба. В ярких рубиновых звёздах Кремля и торжественности боя курантов.

Передо мной был огромный, сложный и одновременно простой, подчиняющийся одной идее мир, частью которого я должен стать. Мир, который я впитывал в себя в ожидании большой жизни, которая вот-вот наступит.

Я успел побывать октябрёнком и пионером, но, когда пришло время вступать в комсомол, страна начала признаваться себе, что не справилась и выбранный когда-то путь оказался ложным. Началась перестройка, ВЛКСМ отказался от идеологии марксизма-ленинизма, а Дворец пионеров сменил своё название на Дворец творчества юных.

Появилось много новых слов, вещей и образов из другого мира: «Пепси», вкладыши от жвачек «Турбо», плееры «Касио», сигареты «Мальборо», джинсы, часы «Монтана» на 16 мелодий. Свободная торговля, свобода слова, свободный курс рубля, приватизация. На эти происходившие в стране изменения выпало моё взросление и начало сознательной жизни.

Всё произошедшее в стране в 90-х хочется сравнить со смертью близкого человека. Изменилось многое, умерла та великая идея, которую нам внушали всё детство, не стало СССР, и из недолгого заточения в армии я вернулся в совершенно другую страну. Прощание с этой эпохой началось ещё до армии, но окончательное осознание новой реальности пришло уже позже, после возвращения домой.

В тот момент не было никакого сожаления или тоски. Весь мир воспринимался как данность, не было стремления что-то изменить или удержать от изменений. Я был открыт новому и радовался этой свободе.

Моя свобода в выборе дальнейшего пути совпала со всеми новыми свободами обновленной страны. Вернувшись в Курган, я сделал модную стрижку «площадку», нашёл очки с откидывающимися тёмными стёклами и пошел работать на завод.

Конечно, я не забыл про Дворец пионеров и театральный кружок, который был рад мне, помнил меня и за это время обзавелся новым режиссёром и художественным руководителем — Эдичкой. Вместе с Эдичкой и благодаря ему я начал впитывать совершенно новую для меня культуру и открывать новые смыслы и новые двери. Я искал идеи и ценности взамен тех, что ушли в 90-е. Ушли, но успели отпечататься в детском сердце.

Выбор

Дети — это зеркало своих родителей

У-вэй

Однажды смысл всех книг про Дао, дзен и ушу, которые я тогда ещё не прочёл, материализовался в спортзале одного ДК города Кургана. Я стал ходить на тренировки по Вин Чун и вскоре на одном из занятий получил от тренера больной шлепок по спине и вопрос:

— Зачем ты это делаешь?

Я часто пытался чем-то развлекать себя и окружающих, как и все дети. В тот момент я дурачился, вместо того чтобы повторять сложные движения комплекса «Пяти зверей».

Подобные вопросы задавали многие из моего окружения: родители, учителя. Но все они произносили эти слова «на автомате», вкладывая в них другой смысл — «перестань», «ты меня раздражаешь» или «не делай так больше», с явным стремлением подавить и нотками разочарования.

Тогда же мне не было стыдно или обидно — тренер спросил меня как равного. Его слова несли именно тот смысл, который в них заложен. Они прозвучали эхом того вопроса из детского сада, возникшего во время игры. Я снова не нашёл ответа, но заметил, как вопрос чудесным образом останавливает бессмысленное движение, давая возможность вглядеться в его источник и наблюдать за всем происходящим со стороны, не вмешиваясь в естественный ход вещей.

— Дети — это зеркало своих родителей.

Ещё одна фраза, которую я услышал от тренера. Он говорил её, чтобы пристыдить нас, и продолжал: «Если вам наплевать на себя и на то, как вы выглядите, не позорьте хотя бы своих родителей». Но в меня запал смысл первой фразы: я — зеркало. Я не просто отражаю всё, что происходит вокруг — я впитываю и копирую окружающее и становлюсь тем, что вижу. Я стал наблюдать и замечать это в себе и других.

Вуди Аллен уже получил кучу наград и номинаций за «Зелига», а я начал задумываться и пытаться понять — что во мне именно моё, а что из всего этого я просто скопировал с родителей и окружения. Где за всеми этими отражениями нахожусь я? Довольно стандартный для всех период полового созревания, взросления и бунтарства — отделиться от семьи и окружения. Противопоставить себя не только им, но и обществу в целом.

Институт

Несмотря на то что родители видели моё будущее на заводе, они понимали, что важно получить образование: операторы станков с ЧПУ зарабатывают гораздо больше обычных работяг. Окончив школу, я пытаюсь поступить в Курганский машиностроительный институт на направление «информатика и вычислительная техника», но по баллам я прохожу только на инженера сварочного оборудования.

Я не хочу идти на сварку, но мне обещают шанс перевестись на втором или третьем курсе, которым я так и не воспользуюсь. На сварке трудно учиться. Вместо пар — пиво и посиделки с однокурсниками в ближайшем сквере. Проходит полгода, и на экзамене по высшей математике я не понимаю, что от меня хотят. Я близок к отчислению и передо мной стоит выбор — учиться изо всех сил, договариваться, предпринимать попытки пересдать проваленный экзамен или идти в армию.

Выбор

Желание идти наперекор родителям и общественному мнению только усилилось и я выбрал армию. Всё выглядило так, как будто я просто плыл по течению — пришло время, и я не стал сопротивляться. Но все-таки это был мой выбор — не прятаться и прийти в военкомат.

У службы в армии плохая репутация, все пытаются её избежать, косят, отмазываются и поступают в институты. В то время страх армии усиливался множеством «горячих точек», возникавших с распадом Советского Союза.

Я примерно представлял, что меня может ждать — что-то похожее на дедовщину присутствовало в моей школе. Я даже допускал, что я попаду в одну из этих горячих точек. Я был не против.

Идет 1993, мне 17, до осеннего призыва ещё полгода, и, чтобы скоротать время, я иду на Курганский автобусный завод закручивать шурупы в обшивку автобусов советской реверсивной отвёрткой.